Страницы

Николай Бутомо - автор церковной музыки

КОМПОЗИТОР НИКОЛАЙ БУТОМО - ХУДОЖНИК ЦЕРКОВНОЙ МУЗЫКИ

Родственник служившего вместе со святым праведным батюшкой Иоанном Гашкевичем дьякона-псаломщика Свято-Никольского храма д. Огородни Петра Васильевича Бутомо

Именем этого известного белорусского церковного композитора подписано около трехсот хоровых произведений. Восемь рукописных сборников написал неутомимый музыкант, и каждая партитура — не просто красивая рукопись, но образец хорошей церковной музыки.

Николай Владимирович Бутомо родился и прожил всю свою жизнь в Гомеле. Его отец, Владимир Петрович Бутомо, был выпускником Могилевской Духовной Семинарии, по окончании которой женился. В 1905 на праздник Николая Чудотворца у молодых супругов родился мальчик, которого назвали в честь святителя. В 1907 году, когда Николаю было два годика, его отец был рукоположен в священный сан. Указом архиерея он был направлен для служения в недавно построенную Преображенскую церковь Гомеля. В этом храме будущий композитор делал свои первые шаги в церковной музыке: пел и читал на клиросе, а в старших классах гимназии уже самостоятельно управлял хором. Это было время расцвета хоровой культуры: в Москве творили Архангельский, Чесноков, Гречанинов, издавалось огромное количество нотных сборников: Киреева, Извекова, Азеева. Гомельская княгиня Ирина Ивановна Паскевич увлекалась хором: регентовала и всячески поощряла талантливую молодежь. Но в 1914 году началось лихолетье Первой Мировой войны, а затем и революции. Свои первые музыкальные произведения Николай Бутомо написал в 1925 году, когда ему было 20 лет. Несмотря на тяжесть революционных потрясений, издевательства безбожной власти и обновленческий раскол, так волновавший Гомель, Николай был погружен в церковную музыку: много писал и работал с хором Преображенской церкви. Однако пришло время испытаний и для Николая Владимировича. В 1927 году всеми уважаемый протоиерей Владимир Бутомо, отец Николая, был арестован за служение панихиды по бывшему императору Николаю. Протоиерея Владимира на шесть лет отправили в ссылку, а Преображенский храм закрыли. Николаю, который к этому времени уже женился, пришлось срочно скрыться. Он перебирается в Добруш, где ему предложили место регента в храме. В Добруше на Благовещенье 1928 года у Николая родилась дочь.

Молодость, любимая работа, малышка дочь, красавица жена, — и казалось, что горе пройдет мимо. Однако добрушские комсомольцы уже стали следить за регентом церковного хора. На одном из комсомольских заседаний, которое проходило в тесной прокуренной хате, было по-зимнему жарко натоплено. Выступал местный комсомольский заводила — Петр Шкарубо. Сегодня он так разошелся, что держался, как заправский оратор: говорил как по писаному, рубил руками воздух в хате, гоняя сизый табачный дым. Таким неистовым он становился, когда дело касалось борьбы с классовым врагом.
—Давно пора уже разделаться с врагами молодой советской республики! А мы проявляем мягкотелость и близорукость. Враг ходит среди нас, а мы его так долго не замечаем…

После такой речи единогласно было принято постановление об аресте церковного регента Бутомо. Но Господь судил иначе. Мать одного из активистов, женщина верующая, узнав о решении, несмотря на глубокую ночь, прибежала к Николаю и предупредила его. Семья, собрав нехитрый скарб, до утра покинула Добруш. Они приехали в Гомель морозным зимним утром. Куда идти? Что делать? Чем кормить семью? Зима 1928 года была на редкость снежной, и для расчистки путей набирали в бригады всех желающих. Николай устроился убирать снег. Но пришла весна, и снег начал таять. Бригады распустили. Один бригадир, очень почитавший отца Владимира Бутомо, решил помочь его сыну. С его помощью музыкант стал бухгалтером и проработал им всю жизнь. Но Николай Владимирович продолжал писать церковную музыку. И это, видимо, было для него большим подвигом. К 1929 году все храмы Гомеля были закрыты, а с 1933 года начался настоящий террор против верующих. И какую надо было иметь веру и надежду, чтобы в годы массовых арестов и расстрелов священнослужителей и простых верующих продолжать писать церковную музыку?!

Как наказание за «безбожные пятилетки» восприняли верующие Великую отечественную войну. В Гомеле вновь открылись храмы. Люди молились о скором конце войны. Молился об этом и Николай Бутомо. Дочь Николая Владимировича вспоминает, что в 1944 году ее отцу во сне явился его небесный покровитель, святитель Николай.
—Угодник Божий! Когда войне конец?
—В мой день,—ответил святитель и исчез.

Николай Владимирович думал, что конец войны будет на зимний праздник святителя. Но война закончилась 9 мая. По старому стилю это день перенесения мощей Чудотворца Николая из Мир в Бари.

После войны Николай Владимирович стал регентом хора в Петропавловском соборе, а после его закрытия управлял хором в Никольской церкви. В это время он восстанавливает рукописи, пострадавшие в годы войны. 50-60-е годы явились пиком творчества гомельского композитора. Он пишет свои лучшие произведения – тропари, ирмосы, великопостные и праздничные песнопения, запричастные концерты. Николай Владимирович ведет активную переписку не только с белорусскими музыкантами, но и с регентами России, Украины, Казахстана. Рассылает свои произведения, пишет произведения по заказу.

Но к сожалению, Николай Владимирович не имел возможности полностью посвятить себя любимому делу. В Белоруссии, объявленной полигоном атеизма, умели «закручивать гайки». Нужно было содержать семью, ставить на ноги детей, и Бутомо продолжал работать бухгалтером, вырываясь в храм лишь в выходные дни.

Интересную историю рассказала дочь Николая Владимировича, Валентина. Она часто заходила к соседке, Марии Тихоновне, женщине верующей и добродушной, которая очень уважала композитора. С мужем Марии Тихоновны Валентина разговаривала редко. Он был человеком партийным и религиозность жены, мягко говоря, не приветствовал. Но однажды, когда Мария Тихоновна задержалась на кухне, Валентине удалось разговорить его. Он рассказал, что родом из Добруша, в молодости был комсомольским заводилой и прославился как успешный борец с врагами.
—А что, Петр Иванович, так ни одного врага и не упустили?
—Был один. Регентом работал. Как сбежал, даже не придумаю. Кто-то, видно, предупредил.
—Петр Иванович,—неожиданно выросла хозяйка,—отнеси вот Николаю Владимировичу драников, он любитель.

Так Петр Иванович пошел кормить классового врага, и классовый враг был очень рад угощению. Конечно, он вспомнил Петра Шкарубо, но Петр так и не узнал, кто был его соседом долгие годы.

С годами и без того расшатанное здоровье Николая Владимировича стало ухудшаться; у него очень сильно болели ноги. Почерк композитора оставался неизменным. Партитуры, написанные им незадолго до смерти, оставались такими же аккуратными и красивыми, как и в молодые годы.

Николай Владимирович Бутомо умер 26 октября 1983 года, не застав возрождения церковной жизни, не дождавшись заслуженного признания. Да и признание он видел в востребованности своих произведений.

В этих строках, которые композитор записал в одной из своих рукописей,—не только светлая и печальная надежда, но и укор нам, так мало знающим выдающихся людей нашей Церкви.

Игумен Савва (Мажуко)

(«Ступени», № 1 (13), 2004)

http://minds.by/stupeny/nomera/13/hudojnik_muzyki.html